Вы наверное знакомы с книгой академика дмитрия сергеевича лихачева

РАССУЖДЕНИЕ: Рассуждение — это словесное изложение, разъяснение, подтверждение

Зинаида Курбатова, внучка академика Дмитрия Лихачёва, дала интервью З. К.: Вы знаете, наверное, самые тяжелые вещи он не . Дмитрием Сергеевичем она была знакома, нам прислала свою книгу, дедушка. 90 рецензий на книги Дмитрия Сергеевича Лихачёва. Начну с того, что, в принципе, с частью воспоминаний Лихачева я была уже знакома. . Выдающийся академик и авторитетный ученый сделал все возможное, чтобы моего интеллекта (тогда еще) на уровне креветки, поэтому сейчас (наверное. Как вы понимаете формулу «Цель жизни сама жизнь»? . Вы, наверное, знакомы с книгой академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, крупного ученого.

С большим трудом поднялся — лицо залило кровью, рука повисла плетью. Забрел в ближайший3 подъезд, пытался унять платком кровь. Куда там, она продолжала хлестать, я чувствовал, что держусь шоковым состоянием, боль нака-тывает все сильнее, и надо быстро что-то сделать.

И говорить-го не могу — рот разбит. Решил повернуть назад, домой. Я шел но улице, думаю, что не шатаясь; шел, держа у лица окровавленный платок, пальто уже блестит от крови. Хорошо помню этот путь — метров, примерно, триста. Народу на улице было. Навстречу прошла женщина с девочкой, какая-то парочка, пожилая женщина, мужчина, молодые ребята, все они вначале с любопытством взглядывали0 па меня, а потом отводили глаза, отворачивались. Хоть бы кто на этом пути подошел ко мне, спросил, что со мной, не нужно ли помочь.

Боль путала сознание, но я понимал, что. Надо добираться до дома. Позже я раздумывал над этой историей. Могли ли люди принять меня за пьяного? Вроде бы пет, вряд ли я производил такое впечатление. Раздумывая, с горечью вспоминал этих людей, поначалу злился, обвинял, недоумевал, негодовал, а вот потом стал вспоминать самого.

Book: Земля Родная

И нечто подобное отыскивал и в своем поведении. И, уличив себя, начал понимать, как привычно стало это чувство, как оно пригрелось, незаметно укоренилось. К сожалению, наши обильные разговоры о нравственности часто носят слишком общий характер.

Одно из таких чувств — чувство милосердия. Термин не-сколько устаревший, непопулярный сегодня и даже как буд- ю отторгнутый нашей жизнью. Нечто свойственное лишь прежним временам. В Ленинграде, в районе Аптекарского острова, была улица Милосердия5.

Сочли это название отжившим5, переименовали улицу в улицу Текстилей. Изъять милосердие — значит лишить человека одного из важнейших действенных проявлений нравственности.

Древнее это, необходимое чувство свойственно всему животному сообществу, птичьему: Как же так получилось, что чувство это у нас заросло, заглохло, оказалось запущенным? Мне можно возразить, приведя немало примеров трогательной отзывчивости, со-болезнования, истинного милосердия. Примеры, они есть, и тем не менее мы ощущаем, и давно уже, убыль милосердия в нашей жизни.

Если бы можно было произвести социологическое измерение этого чувства. Уверен, что человек рождается со способностью откликаться на чужую боль. Думаю, что это врожденное, данное нам вместе с инстинктами, с душой.

Какие аргументы ис- fcp-jj пользуются для доказательства? Согласны ли вы с этим выводом? Какими средствами, приемами автор вызывает сопереживание у читателя? Выпишите слова и обороты, которые, на ваш взгляд, особо точно и выразительно передают мысли и чувства автора.

Напишите сочинение-рассуждение на одну из тем: Обращения, повторы, пословицы, поговорки — все это также помогает яркости и выразительности языка. Вы, наверное, знакомы с книгой академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, крупного ученого, филолога. Если не знакомы, почитайте, в пей даются советы молодым людям по разным проблемам большой жизни. Назовите тему этого письма. Что выражено в заглавии — тема или идея? Покажите, какую роль в тексте-рассуждении играет противопоставление.

По тому, ради чего человек живет, можно судить и о его самооценке — низкой или высокой. Если человек рассчитывает2 приобрести все элементарные материальные блага, он и оценивает себя па уровне этих материальных благ: Если человек живет, чтобы приносить людям добро, облегчать их страдания при болезнях, давать людям радость, то он оценивает себя на уровне этой своей человечности. Он ставит себе цель, достойную человека. Не тому помочь, кому следовало бы?

Но много ли людей не нуждаются в помощи? Если ты врач, то, может быть, поставил больному неправильный диагноз? Такое бывает у самых лучших врачей. Но в сумме ты все-таки помог больше, чем не помог. От ошибок никто не застрахован. Но самая главная ошибка, ошибка роковая — неправильно выбранная2 главная задача в жизни. Ему нужно страдать от чего-то, о чем-то думать. Сохранять душевное здоровье на Соловках Дмитрию Сергеевичу помогала, по его собственному признанию, соловецкая природа.

Вот фрагмент его воспоминаний до лагеря на острове был старинный православный монастырь: На Заячьей Губе у Митрополичьих садков я познакомился с замечательной заячьей семьей. Я лежал в кустах и задремал. Когда я открыл глаза, я увидел прямо против себя на расстоянии чуть большем протянутой руки очаровательную зайчиху и несколько маленьких зайчат. Они смотрели на меня не отрываясь, как на чудо. Монахи приучили животных не бояться человека. Зайчиха явно привела своих детишек показать им.

Я не шевелился и они. Мы смотрели друг на друга, вероятно, с одинаковым чувством сердечной приязни. Такое бездумное созерцание не могло продолжаться вечно: В августе года по случаю успешного завершения строительства Беломорско-Балтийского канала Дмитрий Лихачев, как и большинство трудившихся на нем, получил досрочное освобождение.

Карпинского с Лихачева была снята судимость. В — годах Дмитрий Сергеевич работает в Ленинграде литературным редактором. Этот институт более известен под названием Пушкинский Дом.

С осени по весну года Дмитрий Сергеевич вместе с семьей находится в блокадном Ленинграде. В блокаду умирает его отец. В годы войны Д. Лихачев занимается не только научной работой, но и всемерно помогает окружающим его людям.

К середине XX века он становится крупнейшим специалистом по древнерусской литературе. За эти труды, посвященные древнерусскому летописанию и в целом — литературе и культуре Древней Руси, Дмитрий Сергеевич получает и народное, и международное признание.

В е годы го столетия Д. Лихачев получает, наконец, и государственное признание: Даже неполный указатель его трудов содержит более наименований. Список его наград составляет несколько страниц. Он имел великий дар любви — к родной земле и родному народу, к своим родным, к родной науке, родной литературе и всей родной культуре.

Имея такое душевное богатство, он прекрасно знал и ценил мировую литературу и культуру. Значит, и перед самой кончиной Дмитрий Сергеевич больше всего думал о России, о своем любимом Отечестве, и эту преданность Родине он завещал своим современникам и потомкам, то есть всем.

Это сборник статей Дмитрия Сергеевича, которые по своему содержанию также являются заветным словом великого сына России своим современникам и грядущим поколениям о родной стране, о родной культуре и о правде жизни. Читая книги Дмитрия Сергеевича Лихачева, всегда находишь много интересного и полезного. Но самое ценное в них то, что через них каждый может найти самого себя, обрести смысл своей жизни. Вот одно из мудрых высказываний ученого — современника XX века: Серым и неинтересным мир кажется только при неспособности испытующе смотреть и восхищаться открываемой красотой таинственного мира.

Наблюдая и восхищаясь, человек становится активным участником происходящих событий. Мне всегда надо было быть участником.

104-летию со дня рождения Дмитрия Сергеевича Лихачёва

Всегда вмешивался и получал шишки. Но если бы шишек не было, был бы несчастнее. Жизнь Дмитрия Сергеевича Лихачева удивительна. Вместо задания Подумаем над содержанием изречений Дмитрия Сергеевича… Кто желает — может постараться подробнее познакомиться с его биографией и сам сделать сообщение, доклад или реферат о его жизненном пути.

И над выполнением этой миссии он трудился в науке более ти лет! Это уникальное явление в истории российской и мировой науки. После блестящих исследований Дмитрия Сергеевича история древнерусской литературы предстает не как сумма литературных памятников на некоей временной шкале, а как жизненно-непрерывное возрастание как возрастание могучего древа!

В российской историко-филологической науке XX век следовало бы назвать веком Лихачева. Соответственно и отечественная литература этой обширнейшей эпохи называется древнерусской литературой.

Поэтому для миллионов своих сограждан не говоря уже о зарубежных читателях Дмитрий Сергеевич стал одним из первооткрывателей древнерусской литературы — этого огромного культурного материка, который сам ученый считал духовной родиной всей русской культуры. Как ученый Дмитрий Сергеевич пытался разобраться в духовных истоках и литературных источниках этого великого подвига-явления: Рассматривая достоинства русской литературы Нового времени, ученый дал следующий ответ: Литература Нового времени сохранила самое ценное, что было в литературе Древней Руси: Каковы же истоки древнерусской литературы?

Почему же появление русской национальной литературы оказалось, по мнению ученого, подобно дивному чуду? Древнерусская литература возникает как бы внезапно, считает Д. Как же произошло чудо рождения столь зрелой литературы Руси, которая еще совсем недавно вообще не обладала письменностью? И отвечает, что скачок в царство литературы произошел одновременно с появлением на Руси православия, Церкви, нуждавшихся в письменности и церковной литературе.

Поэтому в истории литературы Руси не было ни латинского, ни греческого периодов. Анализируя в одной из своих работ качества, общие для русской литературы первых ее семи веков, Д. Этим определяется ее учительный характер и ее ритуальное назначение. Она патриотична, поскольку стремится принести Русской Земле добро и святость.

Столь высокие идеалы Д. Михаил Николаевич Микишатьев, архитектор: И скажу, что нередко выступал оппонентом академика. В частности, его знаменитая формула "русская культура конца XVII века - это барокко, которое выполняло функции Ренессанса" внесла немало путаницы.

Однако авторитет Лихачева был настолько велик, что этот постулат был принят как аксиома. Крупная личность всегда противоречива. Главное, что Лихачев внес свой неповторимый вклад в русскую культуру. И возможно, что если бы Дмитрий Сергеевич был сейчас жив, то некоторые проблемы сохранения Петербурга решались бы как-то иначе, - наверное, более разумно. Это была фигура многогранная, патриарх отечественной культуры, его можно было слышать на телевидении в Останкино, он казался недосягаемым.

Но как выяснилось, к Лихачеву было очень легко попасть на прием. Я пришел к нему как к бывшему учащемуся реального училища, которое находилось в стенах гимназии Карла Мая, - в е годы я собирал материалы об этом учебном заведении. Преисполненный внутреннего трепета и волнения, я пришел к Лихачеву. В 12 часов, когда была назначена встреча, - ни позже, ни раньше - меня пригласили к академику. Небольшой скромный кабинет - вдоль стен сплошные книжные шкафы. Из-за стола вышел Лихачев, пожал руку.

Следующий жест - приглашает присесть на диван. Воочию можно было убедиться, что те правила, которые царили в гимназии и реальном училище Мая, академик усвоил на всю жизнь. Интеллигентность, душевность сквозили в каждом жесте, в каждом слове. Я сразу обратил внимание на то, что Дмитрий Сергеевич внимательно выслушивал фразу до конца - и только потом начинал говорить. В этом проявлялась высочайшая, и в том числе петербургская, культура этого человека. Он учил молодежь избавляться от "замусоренности" языка.

Раньше он ведь сам не очень хорошо владел речью, но долгая кропотливая работа над собой позволила ему стать прекрасным оратором, научила выражать мысли хорошим русским языком. Когда закончилась наша встреча, Лихачев сказал: Книжку я написал, вышла она под названием "Школа на Васильевском". И первая фраза там была лихачевская: Образование должно быть подчинено воспитанию". Признаюсь, моя жизнь наполнилась особым смыслом после вдохновенных слов Дмитрия Сергеевича, и написание книги, и создание музея Мая стали моими главными целями.

Станислав Ларьков, президент городской секции библиофилов: В доме у Лихачевых семья собиралась за чаепитием и родители читали своим детям книги. Когда Дмитрий Сергеевич жил в казенной квартире, ее прежний хозяин попросил сохранить на время отъезда коллекцию редких книг.

Вот тогда начался особенный духовный рост Дмитрия Сергеевича. Собственно, он никогда и не прекращался: Лихачев всегда был с книгой, всегда был в движении.

Мало кто знает, что Лихачев был еще и членом городской секции библиофилов. Как Дмитрий Сергеевич умел выступать! Увидев мой интерес к наукам, предложил поступить в аспирантуру. И я последовал его совету. Спасибо ему, благодаря ему я стал ученым.

Это было его мнение. Лихачеву позволил стать тем, кем он стал Лев Гумилев тоже являл собой испытание на творческую прочность. Он говорил, что вот просто на свободе он шел бы, рассеянно смотрел на проезжающие машины, а ГУЛАГ заставил концентрироваться его мысли Такими творческими личностями, которыми они себя заявили на весь свет, можно было стать, только проделывая огромную внутреннюю работу, тем более в ссылке.

Лихачев обладал потрясающей внутренней культурой. Помню его прекрасный доклад о красоте старой орфографии.